Певек: Страницы истории: Колонка Валерии Швец-Шуст

13 июня 2017, 14:48 870
Комментариев пока нет
В конце девятнадцатого и, особенно, в начале двадцатого столетия место расположения Певека вызвало большой интерес. На эту территорию совершались экспедиции, которые исследовали Северный морской путь. Их участники, а среди них были известные ученые, говорили об исключительно выгодном положении Певека с точки зрения судоходства, климатических и навигационных условий.

История Певека уходит корнями в далекое прошлое и насчитывает далеко не одно десятилетие. Название поселку, а впоследствии и городу, дала гора, у подножья которой он расположен. Чукотское ПЭЭКИНЭЙ или ПАГЫТКЕНАЙ переводится на русский язык как гнилое место или пахучая гора. Существует легенда, что когда-то в далекой древности здесь произошло кровопролитное сражение между коренными жителями и пришлыми воинственными племенами, претендующими на эту территорию. Погибших было так много, что хоронить было некому и некогда. Зловещая слава закрепилась за этой долиной. Крайне редко сюда заходили чукчи-оленеводы со стадами оленей и сразу же покидали дурное место.

В конце девятнадцатого и, особенно, в начале двадцатого столетия место расположения Певека вызвало большой интерес. На эту территорию совершались экспедиции, которые исследовали Северный морской путь. Их участники, а среди них были известные ученые, говорили об исключительно выгодном положении Певека с точки зрения судоходства, климатических и навигационных условий.

Певек и Евгенов

Одно из многих незаслуженно забытых имен, связанных с историей освоения Арктики, – имя Николая Евгенова.

«Районный центр – Певек – состоял из одного домика – фактории, землянки и двух яранг»

К Певеку Николай Иванович имеет самое непосредственное отношение. Мимо места, где находится наш заполярный город, он проходил в составе экспедиции еще в 1913 – 1914 годах с запада на восток и обратно. Этот путь был ему отлично знаком. Из истории хорошо известно, что все корабли, которые направлялись с запада на восток Арктики, всегда останавливались на зимовку в наших широтах – в Чукотском и Восточно-Сибирском морях. Поэтому, когда встал вопрос о зимовке крупной экспедиции Наркомвода 1932 года, Евгенов принял решение зимовать здесь. Он завел корабли в Чаунскую губу под остров Роутан, где корабли были в безопасности от волн, штормов и льдов. Во время зимовки члены экспедиции построили в Певеке два дома и передали их властям.

В 1934 году Николай Евгенов на ледоколе «Красин» совершил поход из Ленинграда через Панамский пролив к берегам Чукотки для оказания помощи погибающим «Челюскинцам». Затем ледокол пробивался к острову Врангеля, где не могли сменить зимовщиков целых пять лет. По материалам плавания Евгенов написал «Лоцию острова Врангеля и острова Геральд».

В 1937 году Николай Иванович принял участие еще в одной северной экспедиции на корабле «Садко», в которой руководил научными работами.

В период репрессий исследователь был несправедливо осужден. Во время заключения был на лесоповале рабочим. Затем, учитывая его прошлую научную деятельность, Николаю Ивановичу поручили гидрографические наблюдения на Северной Двине. В 1943 году он был расконвоирован, а в 1944-м он выехал в Архангельск, где трудился инженером, а позже и директором Архангельской гидрометобсерватории. Только в 1956 году Николай Евгенов был полностью реабилитирован.

Величайший трагизм судьбы этого человека в том, что он подарил Отечеству Арктическое побережье, Северные земли, и туда же был отправлен под конвоем – валить лес.

В девяностые годы московский писатель Николай Черкашин опубликовал художественно-документальную повесть «Месть «блаженной земли», или Тайна кавторанга Транзе». Повесть рассказывает о судьбах участников забытой экспедиции 1913-1915 годов на ледоколах «Таймыр» и «Вайгач». Все участники экспедиции, герои повести, связаны с Певеком – важным стратегическим портом на Северном морском пути.

И только на родине научные труды Евгенова не были востребованы. В 1964 году ученого не стало, и, спустя двадцать лет, в 1985 году, удалось издать его труд «Научные результаты полярной экспедиции на ледоколах «Таймыр» и «Вайгач» в 1910-1915 годах». Один из главных выводов – необходимость существования Северного морского пути. Книга вышла мизерным тиражом – 1250 экземпляров. Но самое поразительное, что не прошло и года, как американцы перевели научный труд и напечатали в журнале «Арктическая география».

Хочу добавить, что в 2013 году увидела свет книга Николая Евгенова и Валерия Купецкого «Полярная экпедиция на ледоколах «Таймыр» и «Вайгач» в 1910 – 1915 годах». Книга написана на основе дневниковых записей и архивных материалов, выпущена по инициативе и при финансовом содействии Санкт-Петербургской региональной общественной организации «Полярный конвой» тиражом в тысячу экземпляров.

В память о замечательном полярнике его именем названы пролив и мыс на берегах Северной Земли, мыс на Земле Виктория в Антарктиде, а также гидрографическое судно. Когда в Певеке базировался Штаб морских операций, то в него ежедневно приходили сведения о том, где находится и чем занимается гидрографическое судно «Николай Евгенов». А у нас в Певеке долгое время работал Валерий Николаевич Купецкий – близкий товарищ и ученик Евгенова, но это уже совсем другая биография и другая история.

«Домики Свиньина»

В середине двадцатых годов прошлого столетия Певек был упомянут известным советским писателем Тихоном Семушкиным, автором романа «Алитет уходит в горы». Вот что он писал: « В 1926 году в качестве руководителя статистико-экономической экспедиции по Чукотскому уезду я прибыл в Певек. Тогда мы с каюром с трудом нашли землянку охотника-колымчанина Шкулева, промышлявшего пушного зверя. Здесь же стояла чукотская яранга, в которой жила старая женщина-чукчанка. Вот и все население тогдашнего Певека. Но пришли геологи и сделали это место знаменитым промышленным районом, центром которого и стал Певек».

В 1929 году на так называемой Косе Наблюдений существовала советская торговая фактория, где осуществлялся натуральный обмен товаров на предметы охоты и рыбной ловли.

В тридцатые годы освоение и «советизация» отдаленных районов Севера шли достаточно быстрыми темпами. Уже к середине тридцатых годов на территории района велись активные геологоразведочные работы. А на берегу Чаунской губы стояли десять круглых домиков, получивших название «Домики Свиньина». Эти строения были настоящим памятником истории и архитектуры, тогда, в тридцатые, в них была сосредоточена вся культурная жизнь района. Здесь размещались радиостанция, школа, библиотека.

Именно в этот сложный период в Певеке работал Наум Пугачев – партийный и советский руководитель. И это было началом создания всей промышленности края.

В июле 1933 года в Певек прибыл пароход «Лейтенант Шмидт», на борту которого находился Наум Филиппович, его жена Екатерина Дмитриевна, трое их сыновей и престарелый отец. Из личных воспоминаний Сергея Сербиненко о совместной работе с Пугачевым в 1920-1930 г.г.: «Неприветливо встретил Певек прибывших – дул холодный ветер, колючими крупками сыпал снег. Пустынный и мрачный берег ничем не радовал взор. Чтобы обогреть и накормить ребятишек, пришлось прямо на берегу разводить костер…»

В тот период вновь созданный Чаунский район отличался необжитостью по сравнению с другими районами Чукотки. Районный центр – Певек – состоял из одного домика – фактории, землянки и двух яранг.

Прямо на берегу Чаунской губы в тот же день было проведено первое партийное собрание, на котором Наума Пугачева избрали первым секретарем Чаунского районного комитета коммунистической партии и председателем районного исполнительного комитета. На этом же собрании были сформулированы первоочередные задачи для руководящих работников: строительство и изучение чукотского языка.

В ноябре 1933 года на первом пленуме райисполкома Наум Филиппович выступил с докладом, в котором подводил итоги работы: « … Теперь чем мы на сегодняшний день располагаем и что сделали? Построили землянку, в которой живу я, построили или верней достроили два домика, в которых разместились: одну комнату выделили для учреждений – в ней райком, райисполком, библиотека, профсоюз, как видите, организаций уже много, а комната наша два с половиной метра шириной и три метра длиной. Ну, это не беда. Вы знаете, что первое районное собрание пришлось проводить на берегу моря, а теперь мы уже имеем возможность говорить в помещении, да еще тепло как.

Всего в районе у нас теперь имеется домиков:

  1. На Певеке три домика и одна землянка.
  2. На Билингсе один домик из разбитой шхуны.
  3. На Рыркарпии два домика, да станция полярная в этом году завезена.

Теперь у нас в районе есть радиостанция, значит, задача наша – снарядить нарту и все радиограммы в округ и край отвести на станцию в Рыркарпий и передать…»

Можно до бесконечности приводить выдержки из этого уникального документа, за сухими строчками которого стоят человеческие судьбы, судьба самого Пугачева, его семьи, судьбы коренных жителей, для которых с приездом этого человека изменилась вся жизнь. И если не брать во внимание идеологию коммунистической партии, которой тогда было подчинено все, то можно предположить, что Наум Филиппович был просто хорошим порядочным человеком, добросовестным и исполнительным работником, и, как сейчас принято говорить, харизматичной личностью, настоящим лидером. Иначе очень трудно объяснить популярность этого человека среди его сотрудников и коренных жителей. Пугачева уважали и ценили. Он постоянно выезжал в стойбища, убеждал людей в необходимости учиться, пользоваться медицинской помощью и т.д..

Начиная с 1934 года, в районе работали геологические экспедиции, открывшие для страны богатейшие месторождения олова. Местная власть в лице Пугачева делала все возможное для того, чтобы обеспечивать геологов транспортом, проводниками, теплой одеждой. Кроме того, местных жителей привлекали к сбору геологических образцов. Чукчи старательно собирали «тяжелые камни» для геологов. Известный геолог Марк Рохлин в своем отчете писал: « Помощь местного населения оказалась весьма существенной даже при разрешении узкоспециальных задач».

Сам Наум Пугачев тщательно систематизировал всю информацию о полезных ископаемых. В 1936 году Наум Филиппович, используя результаты работы геологов и находки местных жителей, составил для краевого комитета партии карту природных ресурсов.

Чаун-Чукотка, облик которой не менялся веками, к 1936-37 годам начала свою новейшую историю – зажегся электрический свет, заработали радиостанции, открылись двери больниц и медицинских пунктов, в школах обучалось более ста детей и взрослых, геологи доказали наличие промышленных месторождений полезных ископаемых. Их эксплуатация стала делом ближайших лет.

За время работы в Певеке Пугачеву пришлось испытать разное. Из дневника: « Мне по году не платили зарплату, сам строил себе жилье, собирал на берегу топливо, замерзал в тундре и тонул в море. Но трудности меня не победили, победил я их».

В конце 1937 года Пугачева перевели на работу в аппарат Дальневосточного краевого комитета партии, но его связь с Чаунским районом не прервалась. Он вел переписку с активистами района, причем как на русском, так и на чукотском языках.

В 1940 году Наум Филиппович вновь оказался в Певеке, уже в командировке. Перемены были разительными: в бухте стояли океанские пароходы, на берегу находились штабеля разнообразных грузов. Ночью Певек светился электрическим светом. Там, где раньше Пугачев охотился, был построен аэродром. И только в стороне у самого берега моря стояла едва заметная землянка. Она напоминала о том, что здесь всего семь лет назад был дикий пустынный берег, а эта землянка – начало Певека.

В 1941 году началась Великая Отечественная война, и вся страна стала фронтом. Чаун-Чукотка также пересмотрела мирные нормы труда. И снова Наум Пугачев здесь, в Певеке. 16 августа он вновь избран первым секретарем районного комитета партии, он вновь на переднем крае борьбы за скорейшее развитие горной промышленности и транспорта. А работать стало труднее – на Чукотке хозяйничал Дальстрой. В этих непростых условиях Пугачев проявлял и гибкость, и мужество, критикуя тех, кто, ссылаясь на специфику работы Дальстроя, пытался оградить себя от контроля со стороны партийных и советских органов власти. В ноябре 1941 года Пугачев отметил: « Чукотка в этом году впервые дала металл Родине!».

«Оловянная провинция»

Чаунский район вскоре уверенно занял ведущее место в промышленном развитии округа и стал крупным поставщиком необходимого для обороны страны олова. Создание горнодобывающей промышленности определило основное направление развития экономики Чукотского национального округа на все последующие годы.

В тяжелые годы военных испытаний еще ярче проявились организаторские способности этого незаурядного руководителя. Он был всегда в гуще событий, своей неутомимой энергией заражал окружающих, задавая напряженный ритм в работе.

Чувством гордости и любви проникнуты строки из письма другу: «Нет Чукотки старой, есть новая Чукотка… Конечно, из Певека я никуда больше не поеду - это моя вторая родина».

Но судьба распорядилась по-другому. Наум Филиппович тяжело заболел и вынужден был уехать на лечение в областной центр – Магадан, где скончался 27 июля 1942 года. Там он и похоронен.

Историю не пишут и не переписывают, историю созидают и созидают ее люди, независимо от идеологии. Думаю, что Наум Пугачев был созидателем!

В нашем городе есть улица, названная его именем.

Блестящие ученые-геологи, в частности Сергей Обручев, говорили о наличии здесь «оловянной провинции», территория которой тысячи квадратных километров. И для дальнейшего освоения этой территории (а тогда район был значительно больше) были необходимы дороги, морской порт, а также районный центр, которым стал населенный пункт Певек. Уже в 1936 году здесь загорелся первый электрический свет, в 1939 году создано Чаунское районное геологоразведочное управление.  

1941 год стал ключевым в истории района – сформирована вся оловодобывающая промышленность, которая просуществовала вплоть до девяностых. В этом же году стала выходить районная газета «Чаунская правда». Первый номер был стенной газетой, и редактировал ее ближайший соратник Пугачева Михаил Литвинов.

В 1942 году построена первая автодорога, связавшая Певек и прииск Красноармейский. В этот же период началось возведение причалов будущего морского порта.

Примерно в ти же годы здесь были открыты месторождения урана и золота. Исследовательские работы на наличие золота продолжались еще долго, а вот уран стали добывать сразу же. Здесь уже вовсю хозяйничал трест «Дальстрой», и все работы велись силами заключенных, а для специалистов были выстроены двухэтажные дома на центральной улице имени Сталина, впоследствии переименованной в улицу Обручева.

В связи с тем, что Чаунский район был одним из ведущих в округе (здесь добывались олово, золото, уран) Певек очень долго не указывался на географических картах. И даже Указ о преобразовании населенного пункта в поселок городского типа был с грифом «Секретно».

В эти годы жизнь в Певеке била ключом. Здесь работали блестящие геологи – Николай Чемоданов, Василий Китаев, геофизик, путешественник и писатель Олег Куваев и многие другие интереснейшие люди. В то время здесь смогли побывать Владимир Высоцкий и Виктор Канецкий (информация из непроверенных источников).

В стране начался период «оттепели», и это отразилось на жизни в Певеке. Лагеря закрывались, сюда ехала молодежь по комсомольским путевкам.

Открылись два новых золотодобывающих предприятия «Комсомольский» и «Бараниха», чуть позже – прииск «Пламенный», где добывалась ртуть.

Город Певек

6 апреля 1967 года Указом Президиума Верховного Совета РСФСР поселок Певек был преобразован в город районного подчинения. В это время в нем уже были кинотеатр, Дом культуры, общеобразовательная, восьмилетняя и вечерняя школы, вместо одноэтажных бараков строились двух, трех, четырехэтажные дома. В Чаунском районе работали два горнообогатительных комбината, три оленеводческих совхоза. В семидесятые город рос, строился и хорошел – появились две новых школы, телевидение, был построен мясо-молочный комбинат, открыт народный музей, стала функционировать взлетно-посадочная полоса, которая позволила осуществлять прямые авиарейсы «Москва – Певек».

Политические и экономические потрясения затронули в девяностые годы и Чаун-Чукотку. Закрытие приисков и предприятий, невыплаты заработной платы, отток населения – вот характерные черты того времени.

В 1932 году население Певека составляло 50 человек, в 1967-м – 12000 человек, в конце 90-х – около 7000. Сегодня в Певеке не более пяти тысяч человек, но жизнь продолжается…

Написать комментарий   Некорректный логин или пароль